ЧАНЬ/ДЗЭН-БУДДИЗМ

Санскритский термин ध्यान дхья́на буквально означает «созерцание», «медитация». Произношение этого слова претерпело трансформацию в китайском языке в «чань», в японском – в «дзэн» или «дзен», в корейском – в «сон», в вьетнамском – в «тхиен»... Из всех названий этого направления буддизма наиболее широкую известность на Западе получило его японское наименование (собственно «дзэн», «дзэн-буддизм»).
По преданию, начало традиции дзэн положил сам основатель буддизма — Будда Шакьямуни (V в. до н. э.), который один раз поднял перед учениками цветок и улыбнулся («Цветочная проповедь Будды»).
Никто, однако, кроме одного человека — Махакашьяпы не понял смысла этого жеста Будды. Махакашьяпа же ответил Будде, тоже подняв цветок и улыбнувшись. В это мгновение он пережил пробуждение: состояние пробуждения было передано ему Буддой непосредственно, без наставлений в устной или письменной форме.
Однажды Будда стоял перед собранием народа на Пике Грифов. Все люди ждали, когда он начнет учить пробуждению (дхарма), но Будда молчал. Прошло уже довольно много времени, а он еще не вымолвил ни единого слова, в руке его был цветок. Глаза всех людей в толпе были обращены к нему, но никто так ничего и не понял. Потом один монах посмотрел на Будду сияющими глазами и улыбнулся. И Будда сказал: «У меня есть сокровище видения совершенной Дхармы, волшебный дух нирваны, свободной от нечистоты реальности, и я передал это сокровище Махакашьяпе». Этим улыбающимся монахом оказался как раз Махакашьяпа, один из великих учеников Будды. Миг пробуждения Махакашьяпы случился, когда Будда вознёс над головой цветок. Монах увидел цветок таким, какой тот есть, и получил «печать сердца», если применить терминологию дзэн. Будда передал своё глубокое понимание от сердца к сердцу. Он взял печать своего сердца и сделал ею оттиск на сердце Махакашьяпы. Махакашьяпа пробудился благодаря цветку и своему глубокому восприятию.
Так, согласно дзэн, началась традиция прямой («от сердца к сердцу») передачи пробуждения от учителя к ученику. В Индии вот таким образом пробуждение передавалось в течение двадцати восьми поколений наставников от Махакашьяпы до самого Бодхидхармы — 28-го патриарха буддийской школы созерцания в Индии и первого Патриарха буддийской школы Чань в Китае.
Бодхидхарма сказал: «Будда прямо передал дзэн, который не имеет ничего общего с изучаемыми вами священными писаниями и доктринами». Итак согласно дзэн — истинный смысл буддизма постигается только благодаря усиленному самосозерцанию — «смотри в свою природу и станешь Буддой» (а не вследствие изучения доктринальных и философских текстов), и ещё «от сердца к сердцу» — благодаря традиции передачи от учителя к ученику.
Для подчеркивания принципа непосредственности этой передачи и для искоренения у учеников привязанности к букве, образу, символу многие чаньские наставники раннего периода демонстративно сжигали тексты сутр и священные изображения. Нельзя было даже заговорить о том, чтобы преподавать дзэн, поскольку ему нельзя научить посредством символов. Дзэн переходит непосредственно от мастера к ученику, от «ума к уму», от «сердца к сердцу». Сам дзэн есть некая «печать ума (сердца)», которую не найти в священных писаниях, поскольку она «не основана на буквах и словах» — Особая передача пробуждённого сознания от сердца учителя к сердцу ученика без опоры на письменные знаки — передача иным способом того, что не может быть выражено речью,— «прямым указанием», неким внесловесным способом общения, без которого буддийский опыт никогда не смог бы переходить от поколения к поколению.
Буддизм стал проникать в Китай на рубеже нашей эры. Первыми распространителями буддизма были купцы, приходивщие в Китай по Великому шёлковому пути из центральноазиатских государств. Монахи-миссионеры, вначало из Центральной Азии, а позднее - из Индии, появляются в Китае до II - III веков. Уже к середине II века с буддизмом знакомиться императорский двор, о чём свидетельсвуют жертвоприношения Лао-цзы и Будде, совершенные императорм Хуань-ди в 165 г.
Принято считать, что чань-буддизм свое распространение получил в Китае в 520 году н. э. Принёсшим это учение Будды в Китай считается индийский буддийский монах Бодхидхарма (в китайской традиции — Путидамо или просто Дамо, в японской — Дарума), часто называемый преемником 27 индийских Патриархов буддизма, ставший впоследствии первым Патриархом чань (дзэн). Бодхидхарма обосновался в монастыре Шаолинь, считающимся в наши дни колыбелью китайского чань-буддизма. Он наставлял китайских последователей на истинный путь: «Первоначальной целью моего прихода в эту страну было передать закон во имя спасения страждущих: распустился цветок с пятью лепестками, а плод его сам собою созреет». (Бодхидхарма).
Бодхидхарма сводил все возможные пути Освобождения к двум: пути разума и пути праведного поведения. Путь разума есть прямое прозрение в сущность истин буддизма.
«Путь праведного поведения означает отсутствие умственных колебаний и изменений. Где бы вы ни находились, сохраняйте умственный покой и ни к чему не стремитесь. Подобно каменному утесу, даже в самую страшную бурю оставайтесь непреклонны. Отбросив все эгоистические мысли и чувства, спасайте всех, помогая перебраться на другой берег. Нет рождения, нет признаков, нет привязанности, нет отречения: в уме бодхисаттвы нет движения внутрь и наружу. Когда этот ум, не знающий движения наружу или внутрь, вступает туда, куда никогда нельзя войти, то это и есть вступление». (Бодхидхарма).
Девять лет Бодхидхарма пробыл в монастыре Шаолинь, обучая второго патриарха: «Внешне не будь ни к кому, ни к чему привязан, а внутренне не имей страстного желания в сердце. Когда твой ум станет подобием отвесной стены, ты сможешь вступить на путь».
Хуэйкэ (487—593) стал вторым патриархом чань-буддизма. Он был очень скромным монахом из низших слоёв общества и проповедовал учение от случая к случаю. Сердечность и теплота Хуэйкэ покоряли слушавших его проповеди людей, и из-за этого он подвергался преследованиям со стороны священнослужителей, завидовавших его популярности.
Преемником Хуэйкэ стал Сэнцань, третий патриарх. Когда-то он пришёл к своему учителю и сказал:
— Я страдаю фэн-ян, умоляю, очисти меня от грехов.
— Принеси мне свои грехи сюда, — сказал Хуэйкэ, — и я очищу тебя от них.
— Когда я ищу их, они исчезают.
— В таком случае, я тебя уже совсем очистил. Отныне ищи убежища в Будде, дхарме и сангхе и пребывай в них.
Так Сэнцань принял решение посвятить жизнь учению Чань. Он умер в 606 г., и четвёртым патриархом стал Даосинь (580—651). При нём Чань разделился на две ветви: Ню-тоу-чань наставника Хою и школу Хунчжэня.
Только вторая выдержала испытание временем, и именно поэтому Хунчжэнь и считают пятым патриархом Чань. У него было около пятисот учеников.
Шестым патриархом был Хуэйнэн, знаменитый своей «Сутрой Помоста». Учитель разглядел его талант и передал ему свою рясу и вместе с ней сущность буддизма.
С течением времени буддийское учение приобретало известность, и, во времена династии Тан, благодаря усилиям шестого патриарха, достигло своего расцвета на китайской земле. После Хуэйнэна чань раскололся на несколько школ. Школа Цаодун (Сото) и школа Линьцзи (Риндзай) до сих пор существуют в Китае и Японии.
На протяжении VI—VIII веков чань распространялся на территории Кореи, а затем и Японии, и Вьетнама. Впоследствии на протяжении веков учение передавалось от патриарха к патриарху, приобретая всё больше приверженцев.
В настоящее время получило распространение на Западе (Западная Европа, Северная Америка). Благодаря кинематографу, боевые искусства Китая, а вместе с ними и философия чань-буддизма стала популярна за пределами поднебесной. В 1994 году шаолиньским монахом в 34-м поколении Ши Яньмином в США был основан шаолиньский храм. В этом храме широкому кругу людей преподаётся философия чань-буддизма посредством боевых искусств или медитативных техник, таких как кунг-фу, тайцзицюань и цигун. Среди учеников такие известные личности, как Уэсли Снайпс и RZA.

Практики дзэн
Сатори — «Просветление», внезапное пробуждение. Поскольку все люди изначально, по своей природе, просветленные, усилия практикующего дзэн направлены на то, чтобы без всяких усилий Сатори наступило внезапно, как вспышка молнии. Просветление не знает частей и делений, поэтому оно не может наступить постепенно.
Японский глагол «сатору» (яп. 悟る) означает «осознавать», и осознать ум можно лишь с помощью «не-ума» (у-синь). «Не-ум» — это неактивное сознание, не отделяющееся от окружающего мира. Именно такое сознание практикуется в медитации, поэтому медитация так важна в дзэн-буддизме.

Методы пробуждения
Считается, что по сравнению с практическим обучением «от сердца к сердцу» — даже наставления самого Будды играют в дзэн-буддизме второстепенную роль. Для современных учеников — помимо передачи от сердца к сердцу также необходимы слушание, чтение, размышления. Прямые методы указания в дзэн эффективнее чтения книг, но не подразумевают совершенного отказа и от чтения.
Для обучения мастер может использовать любые методы, но наиболее широко распространены практики дзадзэн (сидячая медитация) и коан (притча-загадка, не имеющая логически обоснованного ответа).
В дзэн преобладает мгновенное, внезапное пробуждение, которое иногда возможно вызвать специфическими приемами. Самый знаменитый из них — коан. Это некий парадокс, абсурдный для обыденного рассудка, который, став объектом созерцания, как бы стимулирует пробуждение.
К коанам близки диалоги (мондо) и самовопрошание (хуатоу):
Некоторые наставники стимулировали пробуждение внезапным криком на ученика или даже ударом палкой. Но основной практикой оставалась сидячая медитация — дзадзэн.
Наряду с традиционной сидячей медитацией во многих направлениях дзэн практиковали медитацию и при ходьбе, и при работе. А все дзэнские монахи обязательно занимались физическим трудом, что было необходимо при интенсивной психической нагрузке в процессе медитации. Хорошо известна и связь чань с традицией боевых искусств (начиная еще с первого чаньского монастыря — Шаолиня).
Таким образом, дзэн стал системой тренировки сознания (с помощью медитаций), духа (с помощью повседневной практики) и тела (благодаря занятиям кунфу и цигуном).
Методика обучения дзэн — сильное эмоциональное воздействие на ученика, а также переживание всевозможных парадоксов. С европейской точки зрения такой подход порой является просто жестоким. Он может быть понят лишь в рамках буддистской доктрины безличного отношения к жизни. И смерти как проявления Жизни. Методы воспитания учеников в дзэн-буддизме широко заимствованы практически во всех видах боевых искусств Востока и оказали глубокое влияние на развитие самурайской этики Японии.

Медитативная практика
Медитация, созерцательность занимает важнейшее место в дзэн-буддизме. Несмотря на различия в подходе к достижению сатори в разных школах дзэн, все они отводят медитации важнейшую роль.
Дзэн не приемлет крайнего аскетизма: человеческие желания не должны подавляться. По сути каждодневные дела, то что вам нравится делать — могут стать медитацией — но с одним условием: целиком присутствовать в том, что ты делаешь. И ни при каких условиях не отвлекаться от этого — будь то работа, кружка пива, занятия любовью или сон до обеда. Это можно выразить фразой : «Отдавайся всему полностью, живи только тем, чем сейчас живёшь».
Любое увлечение может стать способом постижения своей истинной природы. Это превращает саму жизнь в каждом её проявлении в произведение искусства. «В каждом человеке изначально живет художник — „художник жизни“ — и этот художник не нуждается ни в каких дополнительных вещах: его руки и ноги являются кистями, а вся вселенная — холстом, на котором он пишет свою жизнь». Каждый человек — художник своей жизни (просто в одних людях он спит, а в других — проснулся и действует) и у каждого она своя. Ключ — в уме человека.
Мастер письма тушью, достигнув наивысшего медитативного состояния сознания Дзэн, состояния Духа, «выливает» его на холст или бумагу. Важен не сам результат или данное занятие, а сознание, отразившее этот процесс. Любое обычное занятие — есть усилие ради чего-то. Это — своеобразная работа. Дзэн же максимально очистил эту работу от ощущения усилий её свершения, максимально выявил «спонтанность» этих усилий и, можно сказать, обратил её в конечном итоге в парадокс «усилия-без-усилия».
Настоящее произведение искусства в традиции чань не может быть создано трудом в прямом смысле этого термина. То же касается и традиционной сидячей медитацией дзадзэн. Сидячая медитация — отнюдь не является тренировкой терпения или чего-либо другого, а есть по сути своей «сидение просто так».
Вообще понятие «просто так», «таковости» (татхата) действия — одно из основных понятий дзэн-буддизма. Одно из наименований Будды в Буддизме — «Так приходящий» (Татхагата) — тот, кто приходит и уходит просто так.

Практика дзадзэн
Дзадзэн — медитация в «позе лотоса» — требует, с одной стороны, предельной концентрации сознания, с другой — умения не задумываться ни над одной конкретной проблемой. «Просто сидеть» и, не обращая внимание ни на одну вещь в отдельности, воспринимать всё окружающее в целом, до малейших деталей, зная об их наличии так же, как знаешь о наличии собственных ушей, не видя их.
«Совершенный человек пользуется своим умом словно зеркалом: он ничего не хватает и ничего не отвергает. Берёт, но не удерживает». Слово «ум» в переводе этой фразы дано условно: в Европе отсутствует то понятие, которое при переводе передают словом «ум». Это скорее не ум, а душа, психические силы человека, то, что в нас воспринимает всё существующее, включая и нас самих, то есть себя. С «умом» эту силу сближает только активность, ведь даже во сне мы что-то чувствуем и переживаем. Силы души действуют в нас постоянно. Но это совсем не интеллект, а что-то гораздо большее, то, в чём интеллект лишь одна из многих действующих сил. Но было бы точно так же неверно переводить это понятие и словом «душа», потому что душа в европейской традиции не равна духу, а является чем-то «земным», а дух — небесным. Вообще почти все переводы текстов дзэн неточны и способны лишь исказить понимание дзэн. Понятия дзэн существуют в принципиально другой системе координат, и передать их можно только описательно, без попыток передачи каждого понятия одним словом. Авторы этих переводов порой хорошо понимают и чувствуют дзэн, когда дзэн оказывается родственен их душе, но они пытаются выразить дзэн в чуждых восточному ощущению мира понятиях.
Вместо попыток очистить или опустошить «ум» нужно просто дать ему волю, поскольку «ум» — это не то, чем можно овладеть. Отпустить «ум» — это то же, что и отпустить поток мыслей и впечатлений, которые приходят и уходят «в ум». Не надо ни подавлять их, ни удерживать, ни вмешиваться в их ход. Надо довериться самой природе, прихотливому и естественному течению событий в своём психическом мире. Не надо ничего менять, надо оставить всё, как есть. Именно в медитации дзадзэн практикуется действие даосского «у-синь» — «не-ума».

Коаны
Коаны (кит. 公案, гунъань, яп. 公案, ко:ан) — короткие истории, рассказывающие о конкретных случаях достижения просветления, либо загадки-алогизмы, основной задачей которых является вывести из равновесия привычной, бытовой логики ум слушающего. Коаны часто кажутся запутанными и даже парадоксальными. Однако, они широко распространены в практике дзэн-буддизма, совместно с медитацией. Коаны присутствовали во всех школах китайского буддизма, таких как Линьцзи.
Ступени состояния ума Дзэн
Различались несколько ступеней достижения «пустотности» сознания:
- «одноточечное сознание» (и-нянь-синь),
- «сознание, лишенное мыслей» (у-нянь-синь),
- «не-сознание» (у-синь) или «не-я» (у-во).
Это - этапы «опустошения» сознания и достижения шуньяты или кит. кун, то есть пустоты, когда сознание оказывается предоставленным самому себе и работает спонтанно, будучи глобально целостным или трансперсональным.

Дзэн боевых искусств и самурайский Дзэн
Совершенно неожиданно способом постижения буддизма стало нечто, что на первый взгляд противоречит одному из пяти основополагающих буддийских запретов — «воздерживайся от убийства». Вероятно именно в Китае, где буддизм подвергся освобождающему влиянию даосизма, — Дзэн разрушил конвенциально-этические рамки буддизма и воинские дисциплины стали широко восприниматься, как путь Дзэн.
«Из всех собравшихся только ближайший ученик Будды Махакашьяпа воспринял знак Учителя и едва заметно улыбнулся в ответ уголками глаз». Именно из этого признанного каноническим эпизода вырастает вся махаянская традиция передачи учения чань/дзэн с помощью т.наз. «уловок» (санскр. упая) — любых подручных и, казалось бы, самых неподходящих для этого вещей, светских и других занятий, таких как заваривание чая, театральное представление, игра на флейте, искусство икэбаны, сочинение. То же касается и боевых искусств.
Впервые боевые искусства соединились с Дзэн в качестве развивающей тело гимнастики, а затем ещё и как закаливание духом бесстрашия — в китайском буддийском монастыре Шаолинь.
С тех пор Дзэн — это то, что отличает боевое искусство Востока от западного спорта. Многие выдающиеся мастера кэндо (фехтование), каратэ, дзюдо, айкидо были адептами Дзэна. Это связано с тем, что ситуация реальной схватки, схватки, в которой возможны тяжелые увечья и смерть, требует от человека именно тех качеств, которые воспитывает Дзэн.
В условиях боевой ситуации у воина нет времени на рассуждения, обстановка изменяется настолько быстро, что логический анализ действий противника и планирование своих собственных, неизбежно приведут к поражению. Мысль слишком медленна (замутнена), чтобы уследить за таким техническим действием, как удар, длящийся доли секунды. Чистое, незамутненное ненужными мыслями сознание подобно зеркалу отражает любые изменения в окружающем пространстве и позволяет бойцу реагировать спонтанно, ненадуманно. Также очень важно во время поединка отсутствие привязанности к «своей жизни» и отвращения к «врагу».
Такуан Сохо (1573—1644), мастер Дзэн и автор трактатов о древнем японском искусстве владения мечом (ныне сохранившемся в техниках кэндо) называет спокойствие воина, достигшего высшего уровня мастерства, непоколебимой мудростью. «Вы конечно, видите меч, собирающийся поразить вас», — говорит Такуан. «Но не позволяете своему уму „останавливаться“ на этом. Оставьте намерение контактировать с противником в ответ на его угрожающий выпад, перестаньте строить всякие планы на этот счёт. Просто воспринимайте движения противника и не позволяйте своему уму „останавливаться“ на этом.»
Боевые искусства Китая и Японии — это прежде всего именно искусства, способ развития «духовных способностей самурая», осуществление «Пути» («дао» или «до») — пути воина, пути меча, пути стрелы. Бусидо, знаменитый «Путь самурая» — свод правил и норм для «истинного», «идеального» воина разрабатывался в Японии веками и вобрал в себя большинство положений дзэн-буддизма, особенно идеи строгого самоконтроля и безразличия к смерти. Самоконтроль и самообладание были возведены в ранг добродетели и считались ценными качествами характера самурая. В непосредственной связи с бусидо стояла также медитация дзадзэн, вырабатывавшая у самурая уверенность и хладнокровие перед лицом смерти. Хотя в таком изложении это больше похоже на спорт и психотренинг, во что превращают менеджеры и жрецы любое учение (будь то христианство с исихазмом или буддизм с дзэн)
Эстетика дзэн-буддизма
Буддизм и особенно дзэн оказали огромное влияние на развитие различных сторон японской национальной культуры, и прежде всего на воспитание чувства прекрасного. Специалисты не раз отмечали, что японский буддизм и буддисты склонны к гедонизму, к получению удовольствий, к вкушению радостей жизни в гораздо большей степени, нежели то вообще свойственно этому учению и его последователям. Видимо, посюсторонняя ориентация японской культуры, заметная с глубокой древности и санкционированная нормами синтоизма, оказала в этом смысле влияние и на буддизм. Конечно, это влияние не следует преувеличивать. Тенденции к гедонизму сурово пресекались воспитанием, в первую очередь в дзэнских школах. Однако своеобразный синтез внутреннего – веками воспитываемого умения восхищаться и наслаждаться радостями жизни и красотой бытия и внешнего, стимулированного официальными нормами буддизма стремления к строгости и самоограничению создал крайне своеобразную эстетику. Суровая строгость и церемонность порождали умение найти скрытую красоту во всем, везде и всегда. Искусство интерьера, умение подчеркнуть линию в одежде, наконец, изысканное, годами воспитываемое умение расположить один-единственный цветок так, что от этого украсится и осветится все помещение (икэбана), все это результат многовекового развития буддийской эстетики, главным образом эстетики дзэн.
Японская живопись и литература несут на себе отчетливое влияние принципов все той же эстетики дзэн: на свитках изображены бескрайние просторы, полные символики образы, дивная красота линий и очертаний; стихи с их недосказанностью и многозначительными намеками отражают все те же принципы, нормы и парадоксы дзэн-буддизма. Еще более зримо влияние эстетики дзэн на архитектуру Японии, на строгую красоту ее храмов и домов, на редкое умение, даже искусство возведения ландшафтных садов и небольших парков, домашних двориков. Искусство разбивки таких дзэн-садов и дзэн-парков достигло в Японии виртуозности. Миниатюрные площадки умением мастера-садовника превращаются в наполненные глубокой символикой комплексы, свидетельствующие о величии и простоте природы: буквально на нескольких десятках квадратных метров мастер устроит и каменный грот, и нагромождение скал, и ручеек с мостом через него, и многое другое. Карликовые сосны, островки мха, разбросанные каменные глыбы, песок и ракушки дополнят пейзаж, который с трех сторон всегда будет закрыт от внешнего мира высокими глухими стенами. Четвертая стена – это дом, окна-двери которого широко и свободно раздвигаются, так что по желанию легко можно превратить сад как бы в часть комнаты и тем самым в буквальном смысле слова слиться с природой в центре большого современного города. Это – искусство, и оно стоит немалого…
Эстетика дзэн в Японии заметна во всем. Она и в принципах самурайских состязаний по фехтованию, и в технике дзюдо, и в изысканной чайной церемонии (тяною). Эта церемония представляет собой как бы высший символ эстетического воспитания, особенно для девушек из зажиточных домов.

Влияние Дзэн на современный мир
О своеобразии дзэн А. Уоттс говорил: «Сложность и загадочность, которые представляет дзэн для западных исследователей, есть главным образом результат незнания принципов мышления китайцев, принципов, которые поразительно отличаются от наших и которые именно поэтому обладают для нас особой ценностью, ибо позволяют критически взглянуть на наши собственные идеи. Эта проблема не столь проста, как если бы мы пытались понять, чем, скажем, учение Канта отличается от теории Декарта или кальвинисты от католиков. Задача в том, чтобы осознать разницу основных предпосылок, самого способа мышления, а это как раз чаще всего не принимается во внимание. И потому наше толкование китайской философии представляет собой не что иное, как перенесение типично западных идей на китайскую терминологию».
Конечно, нельзя утверждать, что такой богатый и гибкий язык, как английский, просто не способен выразить китайские идеи. Напротив, с его помощью можно выразить их гораздо в большей степени, чем казалось некоторым китайским и японским специалистам по дзэн и даосизму, чье знакомство с английским оставляет желать лучшего. Трудность заключается не столько в языке, сколько в клише мышления, которые до сих пор отождествлялись с академическим, научным способом рассмотрения вещей. Несоответствие этих клише таким предметам, как даосизм и дзэн, служит причиной ложного представления о том, будто так называемый «восточный ум» есть нечто непостижимое, иррациональное, «мистическое».
Отголоски и влияние Дзэн можно обнаружить в современной литературе, искусстве, кино. С тех пор, как стало исчезать влияние средневековой мистики, в духовном мире Европы стало не хватать учений, опирающихся не на разум или волю, а на интуицию и природу. Ни мистика романтизма, ни символизм не смогли полностью занять эту «нишу». Именно поэтому дзэн с его культом внутренней свободы и торжества интуиции над разумом стал так популярен среди европейской интеллигенции. Как всегда, лишь по естественности интонаций можно отличить моду на дзэн от подлинного дзэн. В свою очередь, ощутить, какие интонации естественны, а какие нет, может лишь тот, для кого дзэн родственен его душе от самого рождения. К тому же в творчестве каждого художника, увлёкшегося дзэн, дзэн преломляется по-своему, так что составить здесь единую картину можно лишь опять-таки на условиях дзэн — допустив огромное разнообразие интонаций и форм.
Влияние Дзен отчетливо прослеживается в произведениях Г.Гессе, Дж.Сэлинджера, Дж. Керуака, Алана Уотса, Р. Желязны, В.Пелевина, в поэзии Г. Снайдера, А. Гинзберга и многих авторов хайлн, в живописи В. Ван Гога и А. Матисса, в музыке Г. Малера и Дж. Кейджа, в философии А. Швейцера, в трудах по психологии К. Г. Юнга и Э. Фромма. В 60-х гг. «дзэнский бум» охватил многие американские университеты и придал определённую окраску движению битников.
Влияние Дзэна испытали многие психотерапевтические школы — такие как гештальт-терапия и сам основатель Фриц Перлс, также известные тренинги, такие как ЭСТ.
Джон Энрайт, который многие годы работал в гештальте вместе с Перлсом — в своей книге «Гештальт, ведущий к просветлению» прямо написал, что считает основой целью гештальт-терапии именно мини-сатори — достижение особого инсайта или катарсиса — после которого большинство старых проблем растворяются.

Дзен-буддизм и психоанализ
Дзен-буддизм возник на Востоке, психоанализ – на Западе. На первый взгляд, между двумя диаметрально-противоположными системами, порожденными различными цивилизациями, не может быть ничего общего. Однако начиная с 30-х годов 20-ого столетия последователи психоанализа все чаще и чаще обращают свои взоры к дзен-буддизму, а к концу 50-х многие становятся его увлеченными сторонниками. Это произошло, вероятно, потому, что в центре внимания обеих систем - Человек; в одном случае его психическое, а в другом - духовное здоровье. Точки соприкосновения дзен-буддизма и психоанализа очевидны, о чем свидетельствует книга «Дзэн-буддизм и психоанализ» Судзуки, Дайсэцу Тэйтаро Фромма, Эриха де Мартино.
 

 

  • Изображения Будды

  •    

                                      

    О нашем объединением


  •   Московское Объединение буддистов «Соломенная Хижина» создано 4 июня 1993 года. Председатель Объединения с момента его создания и по настоящее время – Мальханова И.А.

    .

    Далее 

      

    Календарь служб


      Ежемесячно Объединения организует службы по двум дням - первого и пятнадцатого числа по лунному календарю. По праздникам или в связи с прездом буддийских монахов дни служб сообщаются дополнительно.

    Далее   


    ФОТОГРАФИИ

       С момента своего создания и до настоящего времени наше Объединение проводило торжественные службы и много раз приглашало буддийских монахов для чтения лекции об учениии Будды.

    Далее   

    НЕФРИТОВЫЙ бУДДА

     

     

       С момента своего создания и до настоящего времени наше Объединение проводило торжественные службы и много раз приглашало буддийских монахов для чтения лекции об учениии Будды.    

    Далее